Автор статьи профессор, академик РАЕН Леонид Буланов
Василий Григорович‑Барский как основоположник нового стиля в русской путевой прозе
Василий Григорович‑Барский (1701–1747) по праву рассматривается как один из основоположников особого стиля документально‑описательной прозы в русской литературе — стиля, который в условиях XVIII века стал принципиально новым способом соединения религиозного чувства, научного наблюдения и литературного высказывания. Его «Странствования…» не просто продолжили традицию паломнических «хождений»: они задали новую норму описания пространства, где сакральное, историческое и бытовое не противопоставлены, а существуют в едином повествовательном поле.
В чём именно состоял новаторский стиль Барского
Смещение акцента с назидания на наблюдение. В древнерусских хождениях (например, у игумена Даниила) главной целью было духовно‑нравственное наставление: читатель должен был проникнуться благоговением и извлечь урок. У Барского на первый план выходит сам процесс познания: он фиксирует, сравнивает, уточняет. Его текст строится не как проповедь, а как отчёт наблюдателя, который стремится к точности. Эта установка на достоверность и проверяемость сведений стала стилистической основой для последующей русской документалистики.
Многоплановость описания как художественный принцип. Барский последовательно удерживает одновременно несколько ракурсов:
— сакральный — значение святыни, её история, предания;
— архитектурно‑археологический — состояние здания, детали кладки, надписи, сохранность фресок;
— этнографический — быт, одежда, обычаи, язык местных жителей;
— географический и транспортный — маршруты, расстояния, условия передвижения, навигация.
Такое сочетание планов не было механическим перечислением: оно формировало целостный образ места, в котором духовное значение раскрывалось через материальную, зримую реальность. Именно эта «материализация» сакрального пространства стала стилистическим открытием Барского.
Авторская позиция как позиция исследователя. Барский вводит в текст элементы саморефлексии и критической проверки: он оговаривает, когда сведения получены из устных рассказов, а когда — из письменных источников; отмечает расхождения в легендах; фиксирует собственные ошибки и их исправления. Такой подход к достоверности — не просто научная добросовестность, а новая литературная оптика: автор предстаёт не как свидетель «чудес», а как исследователь, который сопоставляет данные и стремится к объективности.
Визуальный компонент как часть текста. Более 130 собственных рисунков Барского — это не иллюстрации «к тексту», а его органическая часть: планы монастырей, зарисовки фасадов, копии надписей, изображения утвари. В XVIII веке такое соединение слова и изображения было редким и новаторским: оно создавало эффект присутствия и одновременно служило документальным подтверждением. Для русской словесности это означало расширение самого понятия «текст»: теперь в него включались и визуальные свидетельства.
Языковая стратегия: точность вместо риторики. Стиль Барского отличает отказ от избыточной церковнославянской риторики в пользу ясного, предметного описания. Он активно использует иноязычную лексику (грецизмы, восточные заимствования) не ради украшения, а для точного обозначения реалий. В его языке сочетаются книжные нормы, разговорные обороты и профессиональные термины — это создаёт эффект живого, непредвзятого взгляда. Такая языковая гибридность стала важным шагом в формировании русского научно‑описательного регистра.
Почему этот стиль имел огромный вклад именно в то время
В XVIII веке русская культура переживала этап активного освоения европейского опыта и становления светских форм знания. В этих условиях стиль Барского оказался удивительно своевременным:
— Он отвечал запросу на «полезное знание». Эпоха Петра I и последующих десятилетий ценила практическую пользу, точность, проверяемость. Записки Барского давали именно такой тип информации: конкретные сведения о географии, архитектуре, экономике и быте Востока, которые можно было использовать в научных, дипломатических и церковных целях.
— Он соединял традицию и новизну. Сохраняя религиозную основу паломничества, Барский переводил её в плоскость научного интереса. Это позволяло его тексту быть принятым и в церковной, и в светской среде, что усиливало его влияние.
— Он формировал новый тип читательского ожидания. Читатели XVIII–XIX веков учились видеть в путевом тексте не только назидание, но и источник знаний, требующий внимательного чтения, сопоставления фактов и критического отношения.
Кто пошёл за Барским и как его стиль стал образцом
А. Н. Муравьёв и традиция церковно‑географических описаний. В середине XIX века А. Н. Муравьёв, описывая Афон и Палестину, прямо следовал барской модели: он фиксировал надписи, делал планы, сопоставлял источники, стремился к объективной точности. Его тексты стали мостом между паломнической литературой и академической археологией.
Этнографы и путешественники 1840–1860‑х годов. Для этнографической прозы этого времени (очерки, путевые заметки, отчёты экспедиций) барская установка на фиксацию «живой» речи, быта и материальной культуры стала нормой. Принцип «наблюдай и записывай» стал ключевым для русской этнографии.
Императорское православное палестинское общество и археология христианского Востока. Для специалистов ИППО записки Барского были не просто литературным памятником, а рабочим инструментом: его зарисовки и копии надписей помогали в идентификации памятников, восстановлении утраченных деталей, датировках. Таким образом, его стиль стал частью профессиональной методологии.
Русская документальная проза XX века. Установка Барского на сочетание личного опыта с объективной фиксацией фактов предвосхитила принципы документалистики, где автор — одновременно свидетель и исследователь. Его подход к достоверности, визуальному подтверждению и критической проверке сведений стал частью канона научно‑популярной и документальной литературы. Василий Григорович‑Барский был не просто талантливым паломником и наблюдателем, а подлинным основоположником стиля, который соединил религиозное чувство, научную добросовестность и литературную выразительность. Его стиль дал русской литературе новый способ говорить о пространстве: не через абстракции и риторику, а через точные детали, проверяемые факты и зримые образы. Именно поэтому его «Странствования…» стали не только важнейшим памятником своего времени, но и долговременным ориентиром для развития русской документальной и путевой прозы.
Вклад Василия Григоровича‑Барского в международную литературу и религиозное ведение раскрывается через уникальную синтетическую природу его труда «Странствования по святым местам Востока» (1723–1747).
В литературе Барский совершил жанровый переход: от традиционного паломнического «хождения» с акцентом на назидание он пришёл к многоплановому путевому очерку, где равноправны сакральный, этнографический, архитектурный и географический ракурсы. Его текст стал образцом документально‑описательной прозы: сочетание личного свидетельства с верифицируемыми данными (копии надписей, планы, сопоставление источников) задало стандарт для последующей русской и восточноевропейской путевой литературы. Для международного литературного контекста ценность Барского — в создании «двойной оптики»: он одновременно фиксирует религиозный смысл места и его материальную сохранность, что стало предтечей документалистики и научно‑популярного письма.
В религиозном ведении его вклад носит источниковедческий и культурно‑посреднический характер. Барский не просто фиксировал святыни (мощи, чудотворные иконы, храмы), но документировал богослужебные уставы, монастырский быт, церковные нестроения под османским владычеством, а также собирал архивные документы (жалованные грамоты) и сопоставлял устные предания с письменными свидетельствами. Его более 130 рисунков (планы монастырей, фасады, копии надписей) нередко остаются единственным достоверным изображением памятников, позже утраченных, — поэтому его труд стал ключевым источником для церковной археологии и истории православия на Востоке.
Как его воспринимали за рубежом и на каких языках выходили переводы. В православном мире (прежде всего на Афоне и Кипре) его высоко оценили как «историка Востока»: игумен афонского монастыря Исайя отмечал, что Барский изобразил христианский Восток «изряднее всех прежде его бывших историков». На Кипре его свидетельства используют как часть локальной церковной историографии. В европейской академической среде его ценят как первичный источник по состоянию памятников, быту и церковной жизни Востока XVIII века: его метод критического сопоставления данных оказался востребован историками, археологами и востоковедами. Переводы его записок выходили на греческом (в т. ч. издания с академическими комментариями), английском (в частности, тематические издания по Кипру) и французском языках, что позволило включить его наблюдения в международный научный оборот.
Где он получил наибольшую популярность. Наибольший профессиональный резонанс его труд получил в регионах, которые он детально описал: на Афоне (среди монахов и исследователей монастырской истории), на Кипре (в церковной и академической среде, изучающей историю обителей) и в кругах европейских востоковедов, для которых его записки — надёжный источник по христианскому Востоку эпохи османского владычества.
Академические издания Василия Григоровича‑Барского и исследователи, редакторы, издатели его текстов
Академические издания: ключевые публикации
— «Пешеходца Василия Григоровича‑Барского‑Плаки‑Альбова…» (1778) — первое издание, подготовленное Василием Рубаном при поддержке Г. А. Потёмкина. Это была первая попытка сделать записки Барского достоянием широкой публики: текст вышел в редакции Рубана, без полного сохранения особенностей оригинала, но именно благодаря этому изданию имя Барского стало известно в России.
— «Странствования Василья Григоровича Барского по святым местам Востока с 1723 по 1747 г.» (1885–1887) — фундаментальное четырёхтомное научное издание Николая Барсукова, выпущенное Императорским Православным Палестинским Обществом (ИППО) по подлинной рукописи. В него впервые вошли авторские рисунки Барского (более 130 планов, видов, копий надписей) как полноценная часть научного аппарата. Издание Барсукова стало базовым источником для всех последующих исследований.
— Современные академические издания под эгидой ИППО (2020‑е годы), подготовленные Леонидом Булановым (при участии редакционного совета во главе с Сергеем Степашиным). В этих томах текст Барского переведён со старорусского на современный русский язык, снабжён подробными комментариями, картами, фотографиями и воспроизведением рисунков. Отдельно стоит выделить издание«По дорогам русского паломника Василия Григоровича‑Барского. Об острове святых Кипр» (на русском и греческом языках; редакторы — Л. Буланов и Г. Мурадов), где акцент сделан на кипрском маршруте Барского.
Исследователи, посвятившие Барскому крупные научные работы
— Порфирий (Успенский) и архимандрит Антонин (Капустин) — крупные церковные учёные и востоковеды XIX века, которые активно использовали записки Барского как источник по христианским древностям Востока. Они ценили его за точность и возможность «сверять» собственные наблюдения с тем, что видел и описал Барский десятилетия раньше.
Зарубежные исследователи и издания
— А. и Дж. Стилиану — авторы труда Painted Churches of Cyprus, которые систематически привлекали описания Барского для изучения православных церквей и монастырей Кипра: его тексты давали полную и точную фиксацию объектов, тогда как другие паломнические заметки часто ограничивались отдельными деталями.
— Издание Barsky’s Cyprus revisited, 1726–1989 (1989, Кипр) — англоязычная публикация, подготовленная Ian Meadows и Ionia Evthyvoulou, посвящённая кипрскому сегменту его путешествий.
— Французский перевод «Pérégrinations (1723–1747)» (2019; переводчик Мириам Одаски) — пример того, как наследие Барского вводится в широкий европейский научный оборот.
История академических изданий Барского — это движение от популяризации (Рубан) к строго научной публикации (Барсуков) и далее к современному комментированному изданию с переводом и междисциплинарным аппаратом (Буланов и коллектив ИППО). А круг исследователей — от церковных археологов и византинистов XIX века до современных искусствоведов и специалистов по памятникам Кипра и Сирии — показывает, что ценность его записок и рисунков признаётся и в России, и за рубежом, причём именно как научно‑документального источника.
Международная память о Василии Григоровиче-Барском: памятные доски
Василий Григорович-Барский (1701–1747) — русский паломник и исследователь XVIII века, чьи записки и зарисовки сохранили для потомков облик множества христианских святынь Востока, многие из которых позднее были утрачены. Именно поэтому его память чтут не только в России, но и в странах, которые он посетил. В знак этого установлены мемориальные объекты: памятная доска в Лимасоле (Кипр), закладной камень в Ливане, а также доска в Культурно-деловом центре ИППО в Москве.
Памятная доска в Культурно-деловом центре ИППО
21 января 2025 года в центре ИППО открыли памятную доску, посвящённую 300-летию начала паломничества Барского. Церемонию провёл председатель ИППО Сергей Степашин и председатель Кипрского отделения ИППО, советник Председателя ИППО Леонид Буланов.
Доска выполнена из латуни со сплавами, работа полностью ручная. В композиции отражены разные грани наследия путешественника:
в правом верхнем углу — авторский рисунок Барского города Аликес (современная Ларнака);
в центре — ещё один собственный эскиз путешественника;
с левой стороны — вид Иерусалима начала XVIII века;
внизу размещён знак Императорского Православного Палестинского Общества.
Под доской организована тематическая экспозиция: установлен стеклянный шкаф. В нём собраны издания «Странствований…» (в том числе современное комментированное издание под редакцией Леонида Буланова), другая литература о Барском, а также фильмы, посвящённые его путешествию и Ближнему Востоку.
Особую роль в сохранении и изучении наследия Барского сыграло Кипрское отделение ИППО.
Леонид Буланов, будучи руководителем отделения, выступил редактором современного текста в издании «Странствований Василия Григоровича-Барского по святым местам с 1723 по 1747 год». Он также участвовал в организации мероприятий, связанных с памятью путешественника, и выступил продюсером и режиссёром документально-хронологического фильма о презентации этого издания.
Их вклад позволил сделать фундаментальный труд Барского доступным для современного читателя и исследователя, а также способствовал установке мемориальных объектов, укрепляющих международную память о путешественнике.
Автор статьи профессор, академик РАЕН Леонид Буланов
