Автор статьи профессор, академик РАЕН Леонид Буланов
Николай Семёнович Лесков (1831–1895) — один из самых самобытных русских классиков. Лев Толстой называл его «самым русским из наших писателей», а Горький говорил, что Лесков «всех глубже и шире знал русский народ таким, каков он есть».
Что именно Лесков сделал для русской литературы
1. Создал галерею «праведников из народа». Лесков был убеждён, что литература его времени слишком увлеклась критикой и обличением, а положительных героев почти не показывала. Он решил это исправить и на протяжении трёх десятилетий создавал образы людей совестливых, талантливых, внутренне свободных — часто чудаковатых, необразованных, но нравственно цельных. Это не идеальные святые, а живые люди с грехами и слабостями. Горький точно назвал это «иконостасом святых и праведников» России. Сам Лесков писал: «Я дал читателю положительные типы русских людей. Покажите мне у другого писателя такое обилие положительных русских типов».
2. Превратил сказ в высокий литературный жанр. Сказ — это повествование, которое имитирует устную речь рассказчика из народа: его лексику, интонации, построение фраз. Лесков не первым использовал этот приём (до него это делал Гоголь), но именно он довёл сказ до высшего художественного уровня и сделал его своим главным инструментом. В «Левше» появляются «мелкоскоп», «нимфозория», «долбица умножения» — слова, будто бы услышанные от простого мастера, который по-своему переосмысливает непонятные термины. Через сказ человек из народа получает возможность говорить «своим голосом», без авторского посредничества.
3. Расширил социальную панораму литературы. В отличие от большинства современников, Лесков писал не о дворянах и не об интеллигенции, а о тех, кого обычно не замечали: мастеровых, мещанах, священниках, странниках, купцах, мелких чиновниках, крепостных крестьянах. Он знал эту жизнь не понаслышке — с детства рос среди простых людей, а потом много ездил по России по служебным делам.
4. Соединил житийную традицию с авантюрным сюжетом. Лесков умел брать форму древнерусского жития (рассказ о детстве героя, испытаниях, искушениях, раскаянии) и наполнять её живым, порой авантюрным содержанием. Так его произведения одновременно напоминают житие святого, приключенческий роман и бытовой очерк.
5. Был мастером языка и языковой игры. Лесков считал, что главное умение писателя — «овладеть голосом и языком своего героя и не сбиваться с альтов на басы». Он виртуозно стилизовал диалекты, профессиональные жаргоны, церковнославянские интонации, купеческий и мещанский говор. Горький назвал его «волшебником слова».
Основные произведения и их вклад
— «Левша» (1881) — сказ о тульском мастере, который подковал стальную блоху. Одновременно притча о народном таланте, сатира на государственное отношение к мастерам и блестящий образец сказовой манеры. Выражение «подковать блоху» стало фразеологизмом, а слово «левша» — нарицательным. Лесков, по сути, создал легенду, которую в Туле долго считали народной.
— «Очарованный странник» (1873) — история Ивана Флягина, человека, который прошёл через плен, войну, монастырское послушание и множество испытаний, но остался «очарованным» жизнью. Произведение соединяет черты жития, романа-путешествия и психологического портрета.
— «Леди Макбет Мценского уезда» (1864) — «шекспировские страсти» в купеческом быту: история сильной, страстной женщины, задушенной жестоким укладом. Лесков мастерски рисует провинциальную жизнь, где деньги и выгода правят всем. Повесть высоко оценили критики-современники.
— «Соборяне» (1872) — роман-хроника о жизни трёх священнослужителей в провинциальном городе. Лесков впервые в русской литературе подробно и честно описал быт духовенства, показав священников как живых людей с сомнениями, недостатками и страстями. С этого романа начался поворот писателя к религиозной теме.
— «Запечатленный ангел» (1872) — повесть о старообрядческой общине, чудотворной иконе и примирении раскольников с православием. Сочетает богословие иконы, тонкое знание старообрядческого быта и лесковский сказ. Произведение так понравилось Александру II, что это спасло его от цензуры.
— «Тупейный художник» (1883) — рассказ о крепостном парикмахере-художнике, чей талант растоптан жестокостью помещика. Короткое, но очень мощное произведение о достоинстве человека в условиях рабства.
— Цикл «Праведники» (1873–1887) — сборник рассказов, объединённых общей идеей: показать настоящих, невыдуманных людей, в которых добро живо по-настоящему. Сюда входят «Однодум», «Шерамур», «Несмертельный Голован», «Человек на часах» и другие.
Последователи и влияние
Лесков оказал огромное влияние на следующих писателей:
— Антон Чехов — ближайший последователь Лескова. Чехов перенял у него сдержанность авторской оценки, внимание к «маленькому человеку», умение давать героям говорить их собственным голосом. Как отмечают исследователи, Чехов «принял от своего старшего собрата по литературе помазание, как Давид от Самуила».
— Максим Горький — высоко ценил Лескова, именно он дал первое проникновенное истолкование его творчества и назвал «самобытнейшим писателем русским, чуждым всяких влияний со стороны».
— Александр Куприн и Иван Бунин — отмечали, что их творчество во многом укоренено в традициях Лескова, особенно умение создавать яркие, запоминающиеся образы и сочетать психологизм с занимательным сюжетом.
— Михаил Булгаков — влияние Лескова чувствуется и в образе Киева, и в фигуре Иешуа Га-Ноцри из «Мастера и Маргариты».
— Евгений Замятин — роман «Уездное» и другие произведения отмечены лесковской стилизацией и вниманием к народной речи.
— Павел Бажов — уральский сказочник, который использовал лесковский принцип сказа: его «Малахитовая шкатулка» построена на стилизации народной речи, как и у Лескова.
— Андрей Платонов — его мифологемы народа и России также восходят к лесковской традиции.
— Леонид Леонов — завершает ряд писателей, которых литературоведы относят к последователям Лескова.
Лесков открыл для русской литературы внутренний мир простого русского человека, возвысил сказ до уровня большого искусства, расширил социальный охват литературы и создал целую галерею праведников — людей, в которых добро живо не по инструкции, а по естеству. Его влияние проходит через Чехова, Горького, Бунина, Булгакова, Замятина, Бажова и Платонова вплоть до литературы XX века.
Международное признание Н. С. Лескова: вклад в мировую литературу
Лесков внёс в мировую литературную традицию три принципиальных новшества, признанных европейской критикой и теорией литературы:
Он довёл до классического завершения сказовую форму повествования — технику имитации устной монологической речи социально определённого рассказчика, при которой голос автора и голос персонажа сосуществуют в тексте, не сливаясь. М. М. Бахтин определил это как «введение чужого голоса, голоса социально определённого, приносящего с собой ряд точек зрения и оценок, которые именно и нужны автору». Вальтер Беньямин в эссе 1936 года избрал Лескова центральным примером концепции рассказчика как хранителя опыта — в противовес роману, основанному на информации. Это эссе вошло во все антологии по теории литературы на Западе.
Лесков создал тип праведника — героя, который не сводится ни к «лишнему человеку» русской литературной традиции, ни к «маленькому человеку», ни к идеальному святому агиографической традиции. Праведник Лескова деятельно включён в жизнь, может быть грешником, но сохраняет нравственную независимость. М. Горький отнёс Лескова к творцам «положительного типа русского человека».
Лесков демократизировал литературу, показав человека любого сословия с равным художественным вниманием — без «преклонения» и без «снисходительной сентиментальной жалости» к народу, присущей писателям-дворянам. Д. С. Мирский в «Истории русской литературы» (1926) отметил, что знание жизни у Лескова основано «не на владении крепостными, как у Тургенева и Толстого, а на практическом независимом опыте».
Кто из зарубежных классиков и мыслителей им восхищался
Томас Манн (1875–1955), нобелевский лауреат по литературе. В статье «Русская антология» (1921) писал: «Лесков писал чудеснейшим русским языком и провозвестил душу своего народа так, как это, кроме него, сделал только один — Достоевский». В статье 1923 года в нью-йоркском журнале *The Dial*: «Мы просто пожираем Лескова. В современной Европе некому сравниться с его огромным талантом повествователя». В письме 1948 года: «Николай Лесков — великий мастер рассказа, почти равный Достоевскому». Манн противопоставлял Лескова Толстому и Тургеневу именно как писателя, чьё знание жизни основано не на барстве, а на практическом опыте.
Вальтер Беньямин (1892–1940), немецкий философ и теоретик культуры, один из самых влиятельных мыслителей XX века. В 1936 году опубликовал эссе «Рассказчик. Размышления о творчестве Николая Лескова» в швейцарском журнале «Orient und Okzident». Лесков избран центральной фигурой итоговой концепции Беньямина: последний великий рассказчик, у которого слово несёт опыт, а не информацию. Эссе стало каноническим текстом западной теории литературы и обеспечило Лескову статус важного объекта теоретической рефлексии.
Д. С. Мирский (1890–1939), русско-британский литературовед, автор «Истории русской литературы» на английском языке (1926) — классического труда для западной славистики. Указал на принципиальное отличие Лескова от писателей-дворян: знание жизни основано на практическом опыте, а не на владении крепостными.
Хью Маклин (1924–2007), профессор Калифорнийского университета в Беркли, автор монографии «Николай Лесков: человек и художник» (Harvard University Press, 1978, 796 страниц) — первого на Западе фундаментального исследования творчества Лескова. Литературное приложение к «Таймс» (Лондон) посвятило этой книге развёрнутую рецензию.
Роберт Чандлер, Ричард Пивир и Лариса Волохонская, Дональд Рейфилд — ведущие современные англоязычные переводчики и популяризаторы Лескова. Перевод Пивира и Волохонской 2013 года (16 произведений) и переводы Чандлера обеспечили Лескову место в современном англоязычном литературном каноне.
Где Лесков публиковался за границей и где был наиболее признан
Германия — страна наиболее раннего и глубокого признания. Первый перевод «Левши» вышел в 1921 году (издательство Musarion, перевод Карла Нётцеля). В 1923 году в Берлине вышло трёхтомное собрание сочинений, в 1925–1927 годах — десятитомное, подготовленное переводчиком Иоганнесом фон Гюнтером. Это издание стало поворотным моментом в европейском признании Лескова. Именно в Германии Томас Манн посвятил ему восторженные оценки, а Вальтер Беньямин избрал его центральной фигурой своей теории рассказа. Новые немецкие издания выходили в 1949, 1952, 1971, 1989 годах — непрерывная традиция рецепции на протяжении всего XX века.
Великобритания и США — устойчивая академическая и читательская рецепция.** Первый англоязычный перевод — «Запечатленный Ангел» в переводе Биатрикс Толмаш (1894). «Левша» в переводе Изабель Хэпгуд — 1916 год, приватное издание тиражом 300 экземпляров. Прорыв — 1922–1924 годы: сборник повестей в переводе Э. Шамо (Лондон—Нью-Йорк), «Соборяне» в переводе Хэпгуд (Нью-Йорк, 1924), «Очарованный странник» со вступительной статьёй Горького (Нью-Йорк, 1924). После Второй мировой войны — переводы Дэвида Магаршака (1946, 1949), Уильяма Эджертона (1969, впервые 13 рассказов на английском), Дэвида Макдаффа (Penguin Classics, 1988), Роберта Чандлера (2003), Ричарда Пивира и Ларисы Волохонской (2013). Монография Хью Маклина (Гарвард, 1978) стала первым на Западе фундаментальным исследованием.
Франция — поздняя рецепция. При жизни Лескова практически неизвестен. В «Истории русской литературы» Селесты Курьера (Париж, 1875) — неполных семь строк, только под псевдонимом «Стебницкий». У Эжена де Вогюэ «Русский роман» (1886) не упомянут вовсе. Серьёзные французские переводы появились во второй половине XX века: Катрин Жери, Дени Рош, Анри Монго, Жак Имбер. Издательства: L’Âge d’homme (Швейцария), L’Esprit des péninsules, Garnier.
Италия — академическая рецепция. Переводчики: Этторе Ло Гатто («Очарованный странник», 1942), Томмазо Ландольфи (1967, образцовый перевод), Пьеро Каццола, Доменико Чамполи, Луиджи Витторио Надаи (1994). Итальянская критика подробно разбирала стилистические проблемы перевода лесковского сказа.
«Левша» переведён на 23 языка. Переводы выходили на польском (1937), шведском (1947), датском (1956), словацком (1954), португальском (1961, Бразилия), испанском (1987, 2003), финском (2004). Лескова изучают в Японии, Китае, Корее, странах Латинской Америки.
Лесков наиболее признан в Германии — раньше других стран, глубже всего, с непрерывной традицией изданий и критической рефлексии от Томаса Манна до Вальтера Беньямина. Затем — в англоязычном мире (США и Великобритания), где после 1950-х годов сформировалась устойчивая академическая школа лескововедения и вышли квалифицированные переводы, продолжающиеся до настоящего времени. Во Франции и Италии признание пришло позже и носило более узкий, академический характер. При жизни писателя за рубежом практически не знали — европейские истории русской литературы конца XIX века либо упоминали его вскользь, либо не упоминали вовсе. Серьёзная международная рецепция началась только в 1920-х годах с немецких собраний сочинений и статьи Томаса Манна.
Академические издания Лескова: Россия и зарубежье
Россия
Полное собрание сочинений в 30 томах — главное академическое издание, издаваемое Институтом мировой литературы им. А. М. Горького РАН (ИМЛИ). Выходит с 1996 года, издательство «Наука». Редакторы — академик И. П. Видуэцкая и другие. По состоянию на 2020-е годы издано большинство томов. Это первое полное научное собрание сочинений Лескова — до него выходили только избранные или неполные собрания (11 томов, 1956–1958; 12 томов, 1973–1974).
Собрание сочинений в 11 томах (Государственное издательство художественной литературы, 1956–1958) — наиболее авторитетное советское академическое издание до начала 30-томника, с комментариями и статьями.
Собрание сочинений в 12 томах («Художественная литература», 1973–1974) — расширенное по сравнению с 11-томным, но неполное.
Серия «Литературные памятники» (ИМЛИ, издательство «Наука») — в этой престижной академической серии вышли отдельные произведения: «Леди Макбет Мценского уезда» с научным аппаратом, «Очарованный странник» с обширным комментированием.
Зарубежье
Германия. Трёхтомное собрание сочинений (Берлин, 1923) и десятитомное (1925–1927), переводчик и составитель — Иоганнес фон Гюнтер. Это первые зарубежные полномасштабные издания Лескова, ставшие поворотным моментом в европейской рецепции.
США. Monograph Хью Маклина «Николай Лесков: человек и художник» (Harvard University Press, 1978, 796 страниц) — первое на Западе фундаментальное академическое исследование. Перевод 13 рассказов Уильяма Эджертона (1969) с научным комментарием. Перевод 16 произведений Ричарда Пивира и Ларисы Волохонской (2013, NYRB Classics) — наиболее авторитетное современное англоязычное издание. Перевод «Соборян» Маргарет Уинчел (2010, Northwestern University Press) — академическое издание с обширным научным аппаратом.
Великобритания. Перевод Дэвида Макдаффа в серии Penguin Classics (1988) — академическое издание с предисловием и комментарием. Переводы Роберта Чандлера (2003 и далее) — снабжены аналитическими статьями.
Франция. Издания Катрин Жери (Editions L’Âge d’homme, 2002), Дени Рош, Поля Лёкена (L’Esprit des péninsules, 1997) — академические переводы с комментарием.
Италия. Перевод «Очарованного странника» Томмазо Ландольфи (1967) — образцовый по языковой точности, снабжён критическим аппаратом; переиздавался. Перевод Луиджи Витторио Надаи (1994) — академическое издание.
Главное академическое издание в России — 30-томное полное собрание сочинений ИМЛИ РАН (с 1996 года, продолжающееся). За рубежом наиболее значимые академические проекты: немецкое 10-томное собрание 1925–1927 годов (первое полномасштабное зарубежное издание), монография и переводы Хью Маклина / Уильяма Эджертона (США, 1969–1978) и переводы Пивира–Волохонской (2013), обеспечившие Лескову место в современном западном каноне.
Автор статьи профессор, академик РАЕН Леонид Буланов
